Меню Рубрики

Флюгегехаймен как пишется на немецком

Финский язык. Внести флюгегехаймен!

Человечество обожает заниматься поисками всего рекордного. Раз есть рекорды длины волос, ногтей, ног, ресниц и даже кошачьих хвостов, то логично, что люди хотят знать и самое длинное слово. Только вот замеры хвоста можно провести с математической точностью, а однозначность словесных рекордов могут поставить под сомнение ученые-лингвисты.

Лыжные гонки по болоту

Летом по соцсетям активно распространялось видео, снятое во вренмя лыжных гонок на болоте, участницы которых должны носить высокие каблуки и платья в цветочек. Соревнования, проводящиеся в северном местечке Пудасъярви, примечательны не только сами по себе, но и своим названием. Пользователей особенно поразило слово в двадцать девять букв kukkamekkokorkokenkäsuohiihto.

Но это далеко не самое длинное финское слово. В современном толковом словаре финского языка зафиксировано два тридцатибуквенных слова. Одно из них активно используется и по сей день: это Elintarviketurvallisuusvirasto – название государственного агентства по безопасности пищевой продукции, которое сокращенно называют Evira.

И даже это не рекорд. В интернете можно наткнуться на 53-буквенное слово lentokonesuihkuturbiiniapumekaanikkoaliu pseerioppilas, которым называли учащегося на унтер-офицерскую должность по специальности помощника механика реактивных турбин самолетов. Если честно, я не нашел никаких подтверждений тому, что это слово в действительности когда-то было в ходу, и подозреваю, что «создано» было оно специально, чтобы гордиться необычностью собственного языка, просить иностранцев попробовать его произнести и выкладывать потом это в Ютуб.

На самом деле, даже неважно, существовал этот термин в действительности когда-либо или нет. Особенность финского языка заключается в том, что составные слова можно придумывать при необходимости – теоретически в любых комбинациях и любой длины. В словари же попадают лишь самые частотные и устоявшиеся. Этой же особенностью обладают и другие финно-угорские языки, вроде эстонского и венгерского, и скандинавские и прочие германские языки (кроме, разве что, английского). В 2013 году, к примеру, по мировым СМИ прокатилась новость о том, что законодатели федеральной земли Мекленбург – Передняя Померания – лишили немецкий язык самого длинного слова – Rindfleischetikettierungsüberwachungsauf gabenübertragungsgesetz. Это слово из 63 букв служило названием местного закона о передаче обязательств контроля над маркировкой говядины. Впрочем, закон отменили, а над языком ни одно законодательное собрание не властно.

Особой любовью к составным словам отличаются финно-угорские и германские языки. Это немецкое слово указывает на место, где можно взять воду для тушения пожара. Фото: Juha Hannukainen

Одиннадцатая заповедь

Но значит ли это, что самые длинные слова можно найти только в тех языках, где наличествуют составные слова? Вовсе нет. Совершенно нечестно и неадекватно сравнивать языки с различным строением и отдавать пальму первенства тем, кто получил подобную особенность в силу исторических причин. Ведь речь идет об одних и тех же понятиях, и то, что в русском языке «министерство иностранных дел» пишется в три слова, а в финском или шведском в одно – это чистая случайность.

Поэтому гораздо логичнее сравнивать между собой слова несоставные. Но даже по этому показателю финский чуть ли не впереди планеты всей. Казалось бы.

По интернету гуляет самое длинное, якобы занесенное в книгу рекордов Гиннесса финское несоставное слово – epäjärjestelmällistyttämättömyydellänsäkä änköhän. В вольном переводе оно значит что-то вроде «и даже не его/ее/их неорганизованностью?»

Впрочем, специалисты центра языков Финляндии считают этот рекорд сомнительным. Вряд ли хоть один носитель финского языка когда-нибудь непринужденно употребит это слово в логичном контексте, а посему оно, скорее, искусственное и создано для того, чтобы меряться длиной слов в интернете. Как бы то ни было, лингвисты признают, что слово представляет собой прекрасный пример способности финского языка строить новообразования с помощью суффиксов и частиц.

Если финский и родственные языки крепки задним умом, то есть ставящимися после корня суффиксами, то русский и другие славянские крепки передним, то есть могут похвастаться любовью к насаживанию приставок друг на друга. За примерами далеко ходить не надо: пока доберешься до корня слов «непредусмотрительный» или «недоперепроверил», перепрыгнешь как минимум три приставки.

Одним из самых длинных славянских слов можно считать 39-буквенный болгарский глагол в повелительной форме «непротивоконституционствувателству вайте». Слово, больше похожее на одну из полученных Моисеем заповедей, собственно заповедь собой и представляет. Только не божью, а первого послевоенного лидера коммунистической Болгарии Георгия Димитрова, которого называли «болгарским Лениным». Слово впервые появилось в принятой в эпоху его правления конституции 1947 года и, как вы, наверное, уже догадались, призывает граждан не нарушать эту самую конституцию.

Читайте также:  Как пишется слово привезли

На самом деле, спор о том, в каком языке самое длинное слово, решается очень просто. Дело в том, что никаких формальных ограничений на количество приставок пра- в названиях предков (она же great-, она же iso-, она же Ur-, она же arrière) нет, так что выиграет либо тот, у кого самая длинная приставка, либо тот, кто сможет сосчитать больше поколений назад.

Ятеритсипутеритси

Экстремально длинные слова и названия – это не только отражение структуры языка и повод повеселиться. Для каких-то мест – это прекрасный способ привлечь туристов. Сами посудите: поехал бы кто-нибудь на южноафриканскую ферму под названием Tweebuffelsmeteenskootmorsdoodgeskietfon tein («Источник, где два быка были насмерть застрелены одним выстрелом»), на массачусетское озеро Chargoggagoggmanchauggagoggchaubunagunga maugg («Место рыбалки на границе – нейтральное место для встреч») или в британскую деревеньку Llanfairpwllgwyngyllgogerychwyrndrobwlll lantysiliogogogoch («Церковь Святой Марии в ложбине белого орешника возле быстрого водоворота у церкви Святого Тисилио с красной пещерой»), если бы не их названия невероятной длины?

В Финляндии такое знаменитое место тоже есть. Вернее, было. В Лапландии расположена болотистая местность с самым длинным топонимом страны – 34-буквенным Äteritsiputeritsipuolilautatsijänkä. Это также самый длинный топоним континентальной Европы и второй после вышеупомянутого британского полустанка самый длинный топоним Европы с учетом Британских островов.

Однажды житель лапландского местечка Салла решил открыть бар. Он отправил несколько запросов на регистрацию, но каждый раз ему приходил отказ. Чиновники ссылались на то, что название бара уже занято другой фирмой. Тогда он в отчаянии решил бару дать имя соседнего болота и назвал его Äteritsiputeritsipuolilautatsi-baari. Это стало самым длинным названием коммерческого предприятия в Финляндии, но в апреле 2006 году бар закрылся.

А вот амстердамский ночной клуб, в котором герой фильма «Евротур» познакомился с упомянутым в заголовке словом, вряд ли когда-нибудь существовал. Да и слово такое даже в теории существовать вряд ли может, потому что нет ни одного языка с такой письменностью. Но если представить, что язык такой есть, то произноситься слово точно должно не как «флюгегехаймен». Герою, правда, это бы не помогло. Ми скузи!

Так в оригинале выглядит написанное на бумажке стоп-слово из фильма «Евротур».
MAXIM FEDOROV Yle

Источник статьи: http://tiina.livejournal.com/11611510.html

Лада 2107 ГРАЖДАНИН АСКЕТ › Бортжурнал › Забытые технологии или ВНЕСТИ ФЛЮГЕГЕХАЙМЕН!

Жигули — странная вещь. При ремонте, тюнинге или просто обслуживании, практически регулярно всплывают какие нибудь траблы и приколы. Но речь сегодня не об этом.
Однако, здравствуйте.
Уже давно, только что после приобретения этого чуда росавтопрома, корнями засевшим в 1970х годах, я устанавливал на этот зелёный пылесос сигналку с обраткой и автозапуском, что несомненно очень удобно в наше прохладное время года. Но, увы, потенциал автозапуска полноценно реализован не был, так как я, как выяснилось, являюсь диким маргиналом и не очень люблю все эти электронные приблуды, а именно инжектор, который я упорно отказываюсь инсталировать. Тоесть, чем проще и доступней ремонт автомобиля, тем мне лучше, так как чинить автомобиль порой приходится в жесточайших условиях россиянской действительности. Но выход найден! Это технологи ФЛЮГЕГЕХАЙМЕН!

Забавный фильмец…
Ну так вот. Дабы реализовать автозапуск, решил пойти старыми и давно забытыми путями. Без этектроники и прочих приблуд.
Встречаем!

“Чё за г. Нашёл чем пугать” — скажете Вы.
Ну да, солекс… Но прелесть этого куска г…на кроется с другой стороны.

Да, это десятый солекс, а точнее 83-31, с автоматом запуска, о котором многие не помнят, а некоторые и впервые слышат. Вобщем теперь предстоит отмыть этот кусок грязи, почистить и хорошенько потр@хаться с его настройкой.
Если кому что не понятно, то смотрите видео Наиля Порошина

Ну и ещё тизерок. Решил наконец то разобраться с ручником. А именно, поставить горбатый от японки, который валяется у меня испокон веков.

Читайте также:  Накаченные мускулы как пишется

Решил оставить тросовой, но регулировка натяга троса будет из салона и встанет он ближе к водительскому креслу, ну и будет чуть выше…

Источник статьи: http://www.drive2.ru/l/497424833915650485/

«Флюгегехаймен» или изучение циркадных ритмов через терморектальное зондирование

В одной из предыдущих статей разбирались в циркадные циклы и их синхронизм с температурой тела. Сегодня я хочу продолжить эту тему, и для этого снова обратимся к экспериментам на людях.

Итак, добро пожаловать в 1970 год.

Именно в это время в Моньтефьере, в Бронксе, Эллиот Вейцман и его ученик Чарльз Чейзлер решили провести серию экспериментов в изоляции от времени.

В их вооружении были: старый корпус больницы, звукоизолированные помещения без окон, двенадцать добровольцев, найденных через газету, бюджет в несколько тысяч долларов и ректальные зонды для измерения температуры.

Не то чтобы это был необходимый запас для экспериментов, но если решил начать изучать циркадные ритмы, становится трудно остановится. Единственное, что могло вызвать опасения у добровольцев — это ректальные зонды.

Нет ничего более беспомощного и жалкого, чем подопытный доброволец с ректальным зондом, который запрещено извлекать. Все знали, что рано или поздно на них начнутся жалобы, но их показания были необходимы для исследований.

Перед началом эксперимента ученым необходимо было подготовится. Для работы они выбрали помещение на пятом этаже больницы, где звукоизолировали несколько комнат и закрыли их от поступления дневного света. Экспериментальные помещения состояли из трех комнат для подопытных и контрольной комнаты в центре.

Следующим этапом было нахождение добровольцев. Ученые разместили объявление в газете, и основной упор они делали на студентов, художников и аспирантов. Почему именно эти категории людей — один день эксперимента обходился примерно в 1000 долларов, и поэтому было необходимо найти людей, привыкших доводить начатое дело до конца, а также именно у представителей этих категорий может найтись работа, которой не только не помешает, но и поможет отгораживание от мира на три-шесть месяцев. Также испытуемых ожидал психологический тест, ведь ученые не хотели допустить досрочного завершения эксперимента из-за съехавшей крыши у кого-то из подопытных.

Из хороших новостей для испытуемых — их ждала не только возможность заняться каким-либо проектом, не отвлекаясь на окружающий мир, но и материальная компенсация в несколько сотен долларов еженедельно, а это немалая сумма учитывая 70-й год. Также им предоставлялось комфортное жилье, качественное питание и никаких ограничений во времяпрепровождении. Ложиться спать и просыпаться они могли когда захотят, никто не запрещал читать книги и газеты или слушать музыку. Также не исключалось общение испытуемых между собой и даже с лаборантами, в отличии от Сиффре.

Под запретом были часы, радио, телевизор и звонки по телефону. Газеты могли быть только с давно прошедшими публикациями. Цель таких запретов — изолировать испытуемых от внешней трансляции текущего времени. Также для достоверности эксперимента под запретом были алкоголь, кофе и чай, наркотики и снотворное, стимуляторы и иные вещества, способные повлиять на цикл сна и бодрствования.
К слову, ранее проведенные эксперименты на животных доказали, что кофеин и алкоголь могут изменять циркадные ритмы, хотя и в меньшей степени чем седативные и стимулирующие препараты.

Так день за днем Чейзлер и Вейцман, проводя эксперимент, измеряли уровень гормонов и изменение температуры тела. Для замера гормонов в руку каждого испытуемого был введен катетер, пробы крови брались каждые 20 минут, а для фиксирования изменения температуры тела — ректальный зонд, который было запрещено извлекать кроме как во время принятия душа и мастурбации.
Также во время испытания фиксировались мозговые волны во время сна и бодрствования.

Отдельно стоит упомянуть про требования к лаборантам. Первым требованием было проявление бдительности — чтобы избежать случайное упоминание времени суток, здоровались, всегда используя только: «Привет!». Мужчины-лаборанты всегда должны были быть чисто выбритыми, чтобы щетина не выдала наступление вечера. А распределение по сменам было рандомное.

Вот воспоминания одного из участников эксперимента:

«Когда я окончил учебный год в коллежде, я чувствовал смертельную усталость, и участие в этом эксперименте стало для меня шансом заработать неплохие деньги и подтянуть «хвосты» по учебе. За месяц эксперимента мне удалось сделать больше чем за последний семестр.

Они берут у меня кровь на анализ каждые пятнадцать минут. В мою руку вставлен катетер, а в задницу зонд. Все эти штуковины подсоединены к подвижному шесту. Первые несколько дней меня это слегка напрягало, но потом я привык, и мне начало казаться, что у меня отрос хвост.

Читайте также:  Как пишется слово паршивое

Я никогда не знал, который сейчас час, но, по правде говоря, я даже не задумывался над этим. Однажды, когда кто-то из лаборантов явился ко мне с совершенно усталым и помятым лицом, я сказал ему: «Нелегкая выдалась ночка, не так ли?»

В первой дюжине испытуемых у шестерых из них произошла внутренняя синхронизация. По каким-то причинам они могли раз за разом очень подолгу спать, с ними происходило то же что и с Сиффром. У некоторых этот странный 40-часовой режим поддерживался до самого конца эксперимента. У других подопытных длительные циклы сна и бодрствования чередовались с короткими, а потом могли возвращаться к нормальным 26-часовым. Поначалу казалось, что этому не удастся найти логическое объяснение.

Ученые пытались найти связь между 15-часовым сном и длительным бодрствованием, но построив графики зависимости, разочаровались — было обнаружено немало примеров, когда продолжительные периоды бодрствования перемежались коротким сном и наоборот.

Зато графики температуры тела и выработки гидрокортизона, а также скорость реакции всегда оставались неизменными и были немногим больше 24 часов.
Возможно, разгадка циркадных ритмов была здесь.

Тем временем Чейзлез продолжал попытки найти зависимость между бодрствованием и температурой тела. В этом ему помогло построение растрового графика, который ранее использовался биологами для отслеживания циклов раскрытия листьев растений и ритмов активности у лабораторных мышей, но в исследованиях проводимых на людях — еще никогда.

После построения графиков по одному из рассинхронизированных испытуемых было замечено, что эпизоды короткого и длинного сна выстраивались вдоль температурной диагонали, которую накладывали выше.

Отсюда был сделан вывод, что хотя, на первый взгляд, циклы сна и бодрствования не зависят от температурных, но из графика прослеживается наглядная связь — эпизоды продолжительного сна всегда начинаются при высокой температуре тела, а кратковременного — при низкой. После нахождения этой связи, Чейзлер проанализировал старые данные от проведенных ранее исследований, которые проводились во Франции, Германии и Англии, и его выводы подтвердились.

Это была разгадка циркадного цикла!

Для конкретизации выводов был построен еще один график. В нем Чейзлер взял все «холодные» эпизоды сна и сгруппировал их вместе, а после сделал то же самое с периодами сна, начинающимися вблизи температурного максимума. И несмотря на разительные индивидуальные различия циклов у испытуемых, а они могли быть как 20-часовыми, так и 40-часовыми, продолжительность сна сгруппировывалась в узком диапазоне и образовывала некую математическую кривую.

Каждый раз засыпая вблизи температурного пика, испытуемых ждал продолжительный сон в среднем по 15 часов. А укладываясь спать вблизи температурного минимума — около 8 часов.

И хотя такие выводы кажутся нелогичными, если следовать линейному закону, но укладываясь спать со значительным запаздыванием по сравнению с температурным циклом, испытуемые спали меньше, хотя бодрствовали больше. Позже такие же зависимости были найдены у людей, работающих по ночам. Так и вы могли замечать, что зачастую засыпая поздно и надеясь поспать подольше, просыпаетесь уже через 5-6 часов.

Все дело в нашем внутреннем температурном будильнике — он начнет звенеть независимо от того, во сколько мы ложимся спать.

У людей, вовлеченных в 24-часовой режим сна и бодрствования, температура тела достигает своего минимума за примерно два часа до привычного пробуждения и начинает расти. Отсюда выходит, что температурный минимум у людей, просыпающихся в 6-7 часов утра, приходится на 4-6 часов. А скачок продолжительно сна наступит примерно через десять часов, где-то в послеобеденное время.

На этом я закончу, а всех желающих обсудить или дополнить статью приглашаю в комментарии.
Всем стабильных циркадных циклов и здорового сна!

«Ритм Вселенной. Как из хаоса возникает порядок в природе и в повседневной жизни»
Автор: Стивен Строгац
Манн, Иванов и Фербер, 2017 г.
ISBN: 978-5-00100-388-5

Источник статьи: http://habr.com/ru/post/408767/

Adblock
detector